| Меня ненавидят люди, меня обожают нелюди |
| Я никого не слушаю, чтоб никому не верить |
| Я готов на что угодно, чтобы все помолодели |
| Могу сделать что угодно, чтобы ничего не делать |
| В старом номере отеля я умру от одиночества |
| Но вас не позову — иначе муки не закончатся |
| Я не хочу состариваться, не хочу, но делаю |
| Ни зайцем покататься, ни желания, ни времени |
| А я себе не нравился не в тридцать и не в двадцать |
| Дальше будет только хуже, только хуже будет дальше |
| Наше счастье постоянно, перманентно, бесконечно |
| Мы поселимся в панельке — палка, палка, человечек |
| Вот и вышел человечек, или двадцать, или тридцать |
| Дальше будет только больше, только больше будут числа |
| Наше счастье постоянно, бесконечно, перманентно |
| Мы поселимся в панельке — заживём великолепно |
|
| За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью |
| Не умею нихрена, сочиняю и пою |
| Никому не пригодился в этом сказочном раю |
| Я уеду в Петербург, иначе я себя... |
|
| Скулит моё заклеенное на зиму окно |
| Я встаю, когда с работы все вертаются домой |
| Муха бьётся в паутине — даже муха хочет жить |
| Я не выгуливаю ноги, забываю, как ходить |
| Лежу как на витрине, прям на лавочке лежу |
| Солнце греет мою спину, даже если не прошу |
| А мимо ходят в униформе молодые опера |
| Если будят — это значит, мне пора, мне пора идти домой |
|
| За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью |
| Не умею нихрена, сочиняю и пою |
| Никому не пригодился в этом сказочном раю |
| Я уеду в Петербург, иначе я себя... |
|
| В наше закрытое окно скулит метель |
| И сомневается, не можно ли войти |
| Она хотела бы остаться насовсем |
| И обижается, что лето впереди |
|
| За окном кожкомбинат, вот поэтому и пью |
| Не умею нихрена, сочиняю и пою |
| Никому не пригодился в этом сказочном раю |
| Я уеду в Петербург, иначе я себя... |
|