| Там где огонь, там где пожар |
| В языках пламени из Нотрадама |
| Где на развалинах прежних эпох |
| Горит моя плоть и благоухает |
| Я знаю здесь всё — каждый фарватер |
| Стал искариотом, дерьмом и Сократом |
| И в миллиардах реинкарнаций |
| Пишу быстрей, чем министр аркадага |
| Как солнца блик, уходящий в запой |
| Что начал с ними, покончив с собой |
| И эти треки вытягивал силой |
| Давил из себя будто гной из нарыва |
| Они приходили и угасали |
| Звёзды отклеившись падали на пол, |
| А я лицезрел, как они загорались |
| Лишь для того, чтоб отправиться нахуй |
| Я хуярю с ледорубом, будто Лейб Бронштейн |
| С видом душегуба, ствол торчит в башке |
| Достаю немного мозга, делаю паштет |
| И ем после шести, каннибализм фуршет |
| Нет боди позитив мой обед поспел |
| Я веду всех эти дегенеров на расстрел |
| Кити-кити к нам, к нам ведь здесь смерть |
| Не фабрика добра, а скорее Белжец |
| Сам себе режиссёр, клеврет и сатрап |
| Я по осколкам себя раскромсал |
| Чтоб невозможно их было собрать |
| Смешал их с говном и разбросал |
| И я хуярил там как заведённый |
| Лишь потому что не в силах закончить |
| Да, треки продукт, но он побочный |
| И я не хозяин себя, а заложник |
| Зарифмовав Эйяфьядлайёкюдль |
| И Алдервейрелда в текстик засунул |
| Врубил свой коллайдер, чтобы жрать якодзуной |
| И пребывать в кошельках толстосумов |
| Брал и пахал, рифмы не счесть |
| Жрал эту землю, как ёбаный червь |
| И каждый слог поднимав на гора |
| Снова шахтером спускался в разрез |
| Я кручу ливер и кровь как наркотик |
| Всех на желатин, техпроц безотходен |
| Без альтернатив раб, все признаки накопились |
| Гремлю кандалами, как призрак из кентервиля |
| И тонкой нитью из лабиринта, |
| Но голод душит блять невидимой рукой рынка |
| Я прозевал миг, когда я стал зинджи и пал |